Уважаемый Читатель, когда Вы прохаживаетесь по улочкам городка Сортавала, то на минуту задумайтесь о том, что когда-то по этим же улочкам прогуливался знаменитый французский писатель Александр Дюма.
Создатель произведений «Граф Монте-Кристо» и «Три мушкетёра» в июле 1858 года побывал в российском Сердоболе (ныне Сортавала). Первые шаги по сердобольской земле были им сделаны у пристани, так как Дюма прибыл по Ладоге от острова Валаам. Он пишет очередную книгу, а в главе XLIX «Из Сердоболя в Маргу» Дюма рассказывает:
– «На рассвете вдали показался Сердоболь.
Некоторое время мы плыли среди островов небольшого архипелага, показавшихся нам либо вовсе ненаселёнными, либо населёнными очень слабо; затем наш взгляд остановился на Сердоболе, бедном финском городке, построенном между двумя горами.
В восемь часов утра мы сошли на берег и отправились на поиски пропитания».
Писатель, видимо, всё ещё находится в блеске славы от своего же историко-приключенческого романа «Три мушкетёра», в котором молодой дворянин д’Артаньян становится другом мушкетёров Атоса, Портоса и Арамиса. По России Александр Дюма путешествует с троими друзьями: Муане, Миллеолотти и Дандре.
Утро в Сердоболе. Путешественники горят желанием позавтракать. Дюма, перечисляя подробности, повествует:
– «В каждом городе, даже в финском, есть улица, именуемая главной; туда и направляется иностранец, надеясь обрести там то, что он тщетно искал в других местах. На этой улице мы наткнулись на ватагу немецких студентов, которые, подобно нам и льву из Священного Писания, искали, кого бы поглотить. Дандре, изъяснявшийся по-немецки, как Шиллер, предложил студентам присоединиться к нам; узнав, кто мы такие, они с восторгом приняли это предложение. С этой минуты обе наши ватаги слились в одну.
В результате совместных поисков нам удалось раздобыть цыплят, яиц и рыбы. Правда, ни сливочного масла, ни растительного не нашлось, но мы разжились топлёным свиным салом; так вот, пусть путешественники, проявляющие интерес к этой подробности, а всякий путешественник заинтересован в том, чтобы не умереть с голоду, - не забывают, что топлёное свиное сало всегда может заменить сливочное масло. Что же касается растительного масла, то вместо него можно использовать свежие желтки. Нет нужды добавлять, что и желтки, и топлёное свиное сало найдутся всюду, куда могут добраться свиньи и куры».
Александр Дюма, рассказывая о Сердоболе, неоднократно вспоминает о нём как о «бедном финском городке». Интересны рассуждения писателя о Финляндии, а Сердоболь и являлся частью Великого княжества Финляндского в составе Российской империи. Дюма сообщает:
– «Все знают историю Финляндии и финляндцев, или, вернее, финнов; впрочем, историю этой страны, затерянной в туманах, которые придают ей неясные очертания, можно изложить в двух словах.
Финны, по-латыни «fenni», это на самом деле сбившиеся с пути гунны.
В конце концов, всё более и более теснимые беспрерывными потоками азиатских варваров, они постепенно оказались зажаты в той части Европы, которая на юге ограничена Балтикой, на западе – Ботническим заливом, на севере – Норвегией, а на востоке – безлюдными пространствами, протянувшимися от озера Пиаро до Белого моря, и которая по их имени стала называться Финляндией.
Но когда я утверждаю, что страна получила название по их имени, я говорю прописную истину, а значит, ошибаюсь. В словах «fenni» или «финны» трудно усмотреть происхождение этого названия. Однако его легко обнаружить в слове «Finland» - имени, которое немцы первыми дали этому обширному болоту, принимаемому его обитателями – скорее по привычке, чем по убеждению, - за землю.
В самом деле, если вы взглянете на географическую карту, то Финляндия предстанет перед вами в виде огромной губки: дыры – это вода, а всё остальное – это топи.
Скажем теперь о том, зачем эта губка понадобилась императорам России, и какие испытания пришлось претерпеть Финляндии, территория которой столь незавидна на взгляд того, кто привык ступать по твёрдой земле, прежде чем эта страна стала тем, что она представляет собой в настоящее время.
В древности о Финляндии совершенно ничего не было известно. В XII, XI и Х веках там обитали чудские племена, затерянные во мгле, которая только в XII веке, благодаря христианству, начинает мало-помалу рассеиваться. Триста лет спустя эта земля становится предметом раздора между шведами и русскими. По Выборгскому миру 1609 года и Столбовскому миру 1617 года она переходит к Карлу IX и Густаву Адольфу. Пётр I, в соответствии с Ништадтским договором, получает обратно часть Карелии, а Елизавета, в соответствии с Абоским договором, - некоторые области Финляндии; наконец Александр, по Фридрихсгамскому мирному трактату, подписанному в 1809 году, присоединяет к России всю остальную Финляндию вместе с Восточной Ботнией».
В 1858 году Александр Дюма рассказывает о территории Финляндии как об «обширном болоте». Семьюдесятью годами ранее Финляндия не нравилась и князю Григорию Потёмкину, хотя, конечно же, опасность исходила от шведов, а не от финнов.
18 июля 1788, лагерь под Очаковом. Потёмкин императрице Екатерине II пишет:
– «Матушка родная, Всемилостивейшая Государыня. (…)
Я не любил никогда крепости, а паче Финляндских наших, которые ничему не мешают, а берут людей много. Я всегда говорил, хотя может быть то казалось шуткою, чтобы всех финляндцев развести по государству, а землю засеками зделать непроходимою. Тогда бы столица была верна».
А что произошло бы, если бы тогда императрица прислушалась к совету князя Потёмкина и повелела бы «развести» всех финнов по России? И теперь Финляндии не было бы?
Но, а в июле 1858 года писатель Дюма посетил каменоломни Рускеалы, о которых поведал:
– «Так вот, дорогие читатели, в тридцати верстах от Сердоболя находятся мраморные каменоломни Рускеалы, которые мне настоятельно советовали посетить и которые я был обречён посетить под страхом обесславить мою поездку в Финляндию. Я достаточно часто признавался в своих пристрастиях, и потому мне следует признаться и в том, что вызывает у меня неприязнь; так вот, во время путешествий я не люблю посещать рудники, заводы и каменоломни. Всё это, бесспорно, приносит большую пользу, но моя любознательность довольствуется видом готовой продукции. Однако спорить не приходилось: как уже говорилось, я был обречён увидеть карьеры Рускеалы, ибо в основном именно там добывался камень, из которого построили Исаакиевский собор».
В поселении Рускеала на почтовой станции писатель с друзьями поужинал и заночевал, а в книге изложил подробности:
– «Миллелотти, не проявлявший особого интереса к каменоломням, испросил себе как милость право удалиться вместе со мной. Муане и Дандре продолжили путь. Разумеется, мы благополучно нашли дорогу обратно и час спустя ждали наших товарищей, стоя у кухонной печи. Обед, который возглавлял наш милейший станционный смотритель, затянулся допоздна, так что о возвращении в Сердоболь не могло быть и речи. Главная комната почтовой станции была превращена в огромную общую спальню, где мы и провели ночь, причём первую её половину пили чай, а вторую – спали.
Во время этой короткой прогулки я установил один факт: все русские в Финляндии пьют чай, все финны пьют кофе. Русские – ярые любители чая; финны – страстные поклонники кофе».
А затем был обратный путь до Санкт-Петербурга, но уже не по воде, а по земле. Александр Дюма поделился впечатлениями:
– «На следующее утро мы отправились в Сердоболь и пробыли там ровно столько времени, сколько потребовалось на то, чтобы сменить лошадей; из Сердоболя мы выехали по длинной дамбе, начинающейся от окраины города: слева от нас было озеро, справа – гранитные утёсы, изборождённые продольными полосками, из которых одни были чрезвычайно тонкими, а другие – глубокими, словно каннелюры в колонне. К несчастью, я слишком мало разбираюсь в геологии, чтобы уделить этим ледниковым бороздам то внимание, какого они, возможно, заслуживают.
Проехав пятнадцать вёрст и не увидев по дороге ничего примечательного, за исключением финских крестьянок, продававших превосходную землянику в корзинках собственного плетения, мы добрались до почтовой станции Отсойс; пара жареных цыплят, которых я позаботился захватить с собой из Сердоболя, свежие яйца и земляника, а затем чай и кофе со сливками составили превосходный обед».
В конце рассказа о Сердоболе писатель сообщает:
– «В пути между Валаамом и Сердоболем мне исполнилось пятьдесят пять лет».
Александр Дюма ошибся, так как 24 июля 1858 года ему исполнилось 56 лет. Бывает. Наверное, бурно праздновал. И то хорошо.
Олег Рысик.
Фото из сети Интернет.