20 апреля – День карельской и вепсской письменности. В этот день в 1989 году Постановлением Совета Министров Карельской АССР были утверждены алфавиты карельского и вепсского языков. Так вышло, что именно из-за графической основы этих миноритарных языков сегодня они находятся под серьезной угрозой исчезновения: в современной России государственным языком республики может быть только язык на кириллице – и карельский в эту систему не вписывается.
Сегодня Карелия остается единственной республикой в составе Российской Федерации, где язык титульной национальности не имеет статуса второго государственного. По данным переписей, число носителей карельского языка за последние десятилетия резко сократилось. По результатам последней переписи 2021 года Институт языкознания Российской академии наук присвоил карельскому языку статус «2А+».
«По-видимому, владеющих карельским языком детей младшего и среднего возраста попросту нет, а носителей младше 25 лет – менее 10 человек во всей республике…» – говорится в отчёте РАН.
Статус «2А+» означает, что передача языка между поколениями уже прервана на всей территории его распространения, но при этом он ещё сохраняется в повседневном общении. «Плюс» указывает на наличие шансов на стабилизацию при поддержке. Для сравнения: более низкие категории соответствуют уже исчезнувшим языкам.
За сухой маркировкой скрывается простая реальность: межпоколенческая передача языка уже прервана. Дети на нём не говорят, а молодых носителей– единицы. Формально язык ещё существует, но в повседневной жизни он стремительно исчезает.
Андриан Влахов, специалист Лаборатории социогуманитарных исследований Севера и Арктики НИУ ВШЭ, в исследовании 2022 года говорит, что карельский язык на территории Карелии функционально мёртв.
Его текущее состояние – это стадия, предшествующая полной утрате, и в большинстве случаев такой процесс необратим без серьёзных усилий, и в мировых масштабах подобных случаев успешного «отката назад» зафиксировано сравнительно немного (но они есть!).
В целом ситуация с языками в России остаётся тревожной: около 10% находятся на грани исчезновения, более 60% приближаются к этой границе, и лишь около 7% можно считать благополучными.
Однако даже эти цифры не дают полной картины. Данные переписей фиксируют не столько реальное владение языком, сколько самоощущение людей. Например, по ВПН 2021 года русский язык указали 134,3 млн человек, английский – 5,07 млн, татарский – 3,26 млн. Но за этими числами скрывается разный уровень владения: если «знание чеченского» чаще означает свободную речь, то «знание татарского» нередко– это уровень «учил в школе и могу прочитать вывеску».
В результате один и тот же человек может указать язык или не указать его в зависимости от контекста – того, что считается престижным, безопасным или значимым в данный момент.
Одной из ключевых причин текущего положения стала поправка 2002 года к закону «О языках народов РФ», закрепившая кириллицу как обязательную основу для государственных языков республик. Именно поэтому карельский язык, с его латинскими символами, до сих пор не получил соответствующий статус.
Конечно, у нас есть газеты, журналы, телепередачи на карельском.
На карельском выходит еженедельная общественно-политическая газета «Oma Mua», новости Карелии «Viestit Karjala».
Языковая активистка Ольга Гоккоева, желая сохранить культуру своего народа, создала общественную организацию «Karjalan kielen kodi» («Дом карельского языка»), где проводятся уроки карельского, шьют, готовят, ставят спектакли, и отмечают праздники на карельском, а также проводят семинары и форумы для всех, кто хочет изучать и использовать язык.
По телевидению показывают спектакли на карельском языке с русскими субтитрами, и это даёт возможность одновременно слышать и понимать речь.
Сейчас для языка важнее не столько формальный статус, сколько реальные перспективы. Языковым активистам Карелии рано отчаиваться – в истории лингвистики есть успешные примеры ревитализации (возрождения) языков.
Один из самых вдохновляющих – возрождение иврита: язык, который веками существовал только в текстах и молитвах, снова стал живым разговорным. Лингвист Элиэзер Бен-Йехуда, родившийся в Российской империи и выросший в русско-еврейской среде, на чистом энтузиазме вывез язык через повседневное использование. Начал с нуля: говорил на иврите в семье, создавал недостающие слова из древних корней и добивался того, чтобы на языке учили детей. Так постепенно и возникла среда, где иврит стал инструментом общения.
Или взять историю корнского языка. Этот кельтский язык исчез как разговорный к концу XVIII века и остался только в текстах, записях и отдельными словами. Возрождение началось усилиями энтузиастов, которые реконструировали язык по старым источникам. Им пришлось буквально собирать систему заново: нормализовать орфографию, договориться о стандарте, восстановить лексику и даже воссоздать произношение. История корнского ставится в пример и изучается даже в английских учебниках. Сегодня на нем говорят небольшие сообщества, его изучают, – это не массовое возрождение, как у иврита, а постепенное расширение живой языковой среды.
А как сказать «внешний дисковод» на карельском?
На практике развитие языка часто начинается с самых бытовых вещей. В 2022 году мы с музеем Северного Приладожья переводили некоторые комиксы и мемы на карельский. Нам понадобились слова, которых в карельском еще не завели. Нужны были понятия: усы («kažinpardu»), котенок («kažin-poigaine»), коготь («kynzi»). Как видите, мы пытались сделать описание домашних питомцев. Картинкой, чтобы как в энциклопедии. Еще нужны были названия планет, континентов, океанов.
Мы обращались в Институт языка Карельского научного центра РАН, к составителю русско-карельского словаря Татьяне Бойко, к журналисту Ольге Огневой, которая свою профессиональную деятельность посвятила сохранению и популяризации карельского языка. «Когтеточку и лоток надо придумать», – писала Ольга.
Не было необходимости до этого в карельском языке иметь такие понятия. А мне вот понадобилось. Не знаю, что я оставлю после себя на этой планете, но теперь в карельском точно есть «когтеточка» («kynzienterendäi») и «лоток» («ullostusvakkaine»).
При необходимости новые термины можно согласовать через профильные научные институты и терминологические комиссии. Вопросами перевода и нормирования карельского языка занимается Институт языка, литературы и истории Карельского научного центра РАН, а организацией работы Термино-орфографической комиссии – Миннац. Комиссия была создана, кстати, в том же году, когда были утверждены алфавиты карельского языка.
Для перевода необходима официальная заявка. В свободной форме надо написать: «Просим вас оказать содействие в переводе такой-то информации на карельский язык (ливвиковское наречие)».
Поговорим о практике использования карельского языка носителями у нас, в Сортавала.
Тамара Забирунова – научный сотрудник Музея Северного Приладожья, инициатор и организатор кружка карельского языка при музее. Она занимается преподаванием (в частности, грамматикой), участвует в просветительских и лекционных проектах.
Светлана Чухрай – экскурсовод, преподаватель (ведёт в школах № 3 и № 6 занятия по основам православной культуры), а также занимается волонтёрской деятельностью при церкви. Активно использует карельский язык в профессиональной среде и просветительской работе.
Ирина Ильина – пенсионерка, участница хора ветеранов.
Тамара, Ирина и Светлана рассказывают о своём опыте изучения и использования карельского языка. Они говорят на трех разных диалектах – ливвиковском, людиковском и собственно-карельском наречиях – и со временем привыкли к различиям в произношении и диалектизмах друг друга.
В 2018 году Тамара выступила инициатором создания кружка карельского языка при музее Северного Приладожья. Она написала объявление, и запрос нашел большой отклик – на первые занятия пришло около двадцати человек. Участники приходили с разным языковым уровнем и говорили на разных диалектах.
Занятия проходили днём, и не всем такое расписание было удобно. Светлана вспоминает, как работала тогда полный рабочий день и не могла посещать встречи, хотя очень хотела. Многим было бы удобнее собираться вечером, но музей в вечернее время уже не работал. Постепенно из-за организационных трудностей часть участников перестала ходить, и группа распалась.
Ирина рассказывает, что пришла в кружок самостоятельно, найдя информацию в интернете. По её словам, важным оказалось то, что участников сразу вовлекали в практику: нужно было говорить, читать и писать. Это давало сильный импульс к обучению.
Участницы кружка вспоминают и собственные культурные проекты: они пели песни на карельском, записывали видеопоздравления, делали небольшие постановки.
Сегодня Светлана и Ирина, помимо разговорных занятий с Тамарой, занимаются и онлайн, а также встречаются в музее, чтобы практиковать язык в живом общении. В их семьях на карельском не разговаривают, однако близкие поддерживают их стремление использовать карельский. Кто-то из домашних улавливает отдельные слова. Ирина разговаривает на карельском с сестрой по телефону и рассказывает что-то внучке, но та пока скорее воспринимает интонацию, чем смысл.
Важно, в какой среде ты вырос. Ирина росла в двух районах – Пряжинском, где окончила пять классов, и в Олонецком, где училась с шестого класса. Карельский был на слуху – и родители на нем говорили, и горожане. «У нас в семье хочешь не хочешь, а надо было понимать карельский, потому что моя бабушка она по-русски знала всего каких-то два слова. Чтобы ее понимать, нужно было знать язык».
А Светлана родилась в Медвежьегорске. Для её родителей карельский был родным языком, а отец выучил русский только в школе. В детстве бабушка с дедушкой забирали Светлану в другую деревню, они разговаривали на карельском языке. В школе и в городе уже говорили на русском. «Сейчас у меня в голове вылезают карельские слова, которых даже я не искала – просто вспоминаются», – говорит Светлана.
Чего не хватает на карельском?
«Этого мало», – показывают на книги собеседницы, – «Не хватает разговора. Общения. Чтобы информация шла на карельском языке не только из книжек, чтобы мы ее слышали. Чтобы вывески были на карельском, названия улиц». Карельскому языку не хватает живой среды.
Разговор о практике языка постепенно выводит собеседниц к более широкой проблеме: языку не хватает статуса – «народ есть, а статуса языка нет». Без институциональной поддержки язык оказывается в уязвимом положении.
Отсюда возникает и дискуссионный вопрос – а согласились бы перевести карельский на кириллицу, чтобы ему дали государственный статус?
А как его на кириллицу переведешь? Как на ней обозначить звуки [ä], [ö] и [y]? Я, ё, ю? Как наше карельское слово «ночь» сказать? Это [yö], и не скажешь ни русскими звуками [юё], ни [уo], это разные фонемы. Они носят смыслоразличительный характер. «Один» и «дверь»– «yksi» и «uksi».
Если звезды зажигают – значит, это кому-нибудь нужно
Светлана использует карельский еще и в профессиональной деятельности. Она представляется туристам на родном языке – гостям города это очень нравится, они просят – «Скажите что-нибудь на карельском!». Люди, приезжающие в Карелию, задают вопросы, просят научить их отдельным словам, проявляют любопытство к языку и культуре.
Тамара тоже приветствует людей на карельском языке. И она подтверждает, что большинству туристов это очень интересно, они просят послушать как звучит живая речь. «И очень обидно читать, когда люди пишут «Какой карельский язык, если карел нет?», – делится Тамара.
Ансамбль «Верея» в нашем городе поют на карельском. Руководитель коллектива Маргарита Бережная тоже обращается к Тамаре за языковыми консультациями: она помогает им с переводом карельских песен на русский, чтобы девушки понимали, о чем поют.
К Светлане в школе недавно подошла учительница, которая собирается вести открытый урок в Петрозаводске в рамках конкурса «Учитель года», – она спрашивала, как на карельском языке представиться.
Светлана провела занятие в школах № 3 и № 6 с презентацией о жизни карелов. Учителя с удовольствием согласились послушать.
Тамара вспоминает, что в 2019 году они читали лекцию в школе иностранных языков «Стади Спейс» про «карельско-финский винегрет»: «paista» – у нас означает «говорить», а на финском это – «светить».
После лекции получали отзывы, что было очень интересно.
В 2023 году ресторан «Кружево» непродолжительное время всем персоналом проходил начальный курс карельского языка у Тамары. Им было интересно, как по-карельски приветствовать гостей, благодарить, прощаться, и как случайно не сказать, что сожжешь деревню. Управляющая рестораном Татьяна тогда сказала: «Знать карельский язык– это наше преимущество. Мы живем в Карелии – мы должны знать язык. Я бы преподавала его в школе, это правильно. У меня бабушка говорила по-карельски. Очень жалею, что раньше не стала этим заниматься».
Работа с языком внутри кружка остаётся активной и живой: участники читают, переводят, обсуждают тексты, спорят о правильности перевода и произношения. Иногда удаётся прийти к согласию, иногда нет. Учебные материалы они часто ищут самостоятельно, опираясь на работы исследователей, таких как Ольга Жаринова и Елена Руппиева.
Карельский язык продолжает существовать благодаря усилиям отдельных людей и небольших сообществ, но остаётся вне повседневной жизни большинства. Без расширения сферы его использования и без поддержки на уровне статуса его будущее остаётся неопределённым.
Светлана пыталась привлечь внимание к положению карелов на государственном уровне. Она писала в приёмную президента с вопросом о том, можно ли, учитывая малочисленность народа, рассчитывать на особый статус и защиту. Ответ оказался формальным: вопрос требует длительной проработки с привлечением экспертов, а в республике и так ведётся работа по этнокультурному развитию.
Ранее она также обращалась с вопросом о статусе карельского языка. По этому вопросу Петрозаводск ответил, что у нас в городе уже функционирует общество карелов. Однако это не отвечает на вопрос о поддержке карельского в республике: в деятельности общества акцент делается в основном на культурные мероприятия – мастер-классы и лекции, – тогда как самому языку уделяется меньше внимания.
Несмотря на сложность ситуации, судьба карельского языка вписана в более широкий контекст языкового разнообразия России. Вопрос его сохранения– это часть общей задачи по поддержке культурного и языкового многообразия страны.
По решению президента РФ Владимира Путина 2026 год объявлен Годом единства народов России. Соответствующее решение было принято на заседании Совета при президенте по межнациональным отношениям 5 ноября 2025 года, чтобы укрепить межнациональное взаимопонимание и сохранить культурное многообразие страны.
Сохранение традиций всех национальностей, проживающих в России, является краеугольным камнем государственной национальной политики. Этот год – возможность укрепить взаимное уважение, поддержать культурное многообразие и создать условия для гармоничного сосуществования. В связи с этим с 2026 года учреждены:
День коренных малочисленных народов России (30 апреля),
День языков народов России (8 сентября).
Виктор Иванов.