Сколько раз за день вы видите себя? В экране телефона, в витрине, в зеркале… Но все эти отражения скользят по поверхности. Настоящее проявляется иначе – в тишине кабинета, в свете лампы, в долгом взгляде сквозь объектив старинной камеры…
В Сортавала появилась редкая возможность увидеть себя в духе старинных традиций – в технике амбротипии.
В городе открылся фотосалон «Фотографiя Э.Г. Емельяновiч», где портреты создают по технологии середины XIX века– методом амбротипии. Основатели салона – Кристина и Эдуард Емельянович из Санкт‑Петербурга, которые уже несколько лет увлечённо занимаются этим редким ремеслом. Их цель – не просто предлагать необычную фотосессию, а бережно сохранять и показывать публике живую историю фотографии.
Мы поговорили с Кристиной о том, как рождается снимок на стекле, почему это сродни алхимии и как амбротипия может стать частью культурного облика Сортавала.
– Кристина,сегодня фотографиядлянас – это пара касаний экрана. А у Вас есть стекло, серебро, свет и буквально один‑ единственный кадр. В чём притягательность такого сложного пути?
– В том, что это не просто «щёлк» и готово. Здесь нужно прожить момент. Мне было интересно попробовать снимать на старинную деревянную камеру, но без дорогостоящих сухих желатиновых пластин. Когда погрузилась в создание фотографий методом амбротипии, поняла, что она сложнее, чем кажется. Но именно эта сложность и завораживает. И результат получается удивительно детальным и живым.
– Расскажите, как из обычного стекла рождается портрет?
– Всё начинается с тщательной очистки стеклянной пластины. Любая пылинка или след от пальца могут испортить кадр. Затем на пластину наношу коллодий, то есть вязкую прозрачную смесь на основе нитрата целлюлозы, спирта и эфира. Важно равномерно распределить его по всей поверхности, пока он не высох. Пока слой ещё влажный, пластину опускаю в ванну с раствором нитрата серебра. Там коллодий впитывает ионы серебра и становится светочувствительным. И тут счёт идёт на минуты, потому что, как только пластина высохнет, чувствительность пропадёт. Но опыта у нас достаточно, чтобы в течение 5-10 минут сделать снимок, поэтому – без паники!
Далее начинается съёмка. Пластину вставляют в кассету, кассету – в камеру. Экспозиция длится до 20 секунд. Так как человек просто не может полностью замереть на несколько секунд, особенно стоя, мы используем копфгальтер – специальную стойку, которая мягко фиксирует затылок модели, без неё сложно получить чёткий снимок.
После съёмки начинается самое зрелищное – проявление. Пластину помещают в проявитель, и из серебра прямо на стекле начинает проступать изображение. Это всегда магия. Ты видишь, как человек буквально «рождается» на стекле. Потом идёт фиксация. Завершают процесс промывка, сушка, консервация сандараковым лаком.
В итоге остаётся портрет на стекле, который невозможно скопировать или «переслать в мессенджере». Именно в этом и рождается тот самый «двойник», не цифровая маска, а материальный оттиск личности. А из-за выразительных контуров и глубоких теней амбротип выглядит как астральный силуэт, проступающий из полумрака, сохраняя едва уловимую связь с человеком, который стоял перед камерой.
– Звучит как настоящая алхимия. А что именно про-исходит с точки зрения химии?
– Если совсем просто, то под действием света, а точнее ультрафиолета и нижнего спектра, серебро меняет свои физические свойства (загорает), и у нас появляется скрытое изображение. Во время проявки при красном свете мы видим, как скрытое изображение становится видимым. Тут важно вовремя остановить проявку (смыть проявитель водой), чтобы изображение не получилось слишком светлым или слишком тёмным. Далее в фиксаже непрореагировавшее с раствором серебро уйдёт, и эти места будут прозрачными; на стекле останется только серебро в светлых участках.
При этом успех кадра зависит не только от мастерства, но и от внешних условий. От температуры, влажности, свежести растворов. Даже «не тот воздух» может всё испортить. Это как готовить: рецепт один, а у разных людей получается по‑разному. Здесь то же самое. Важна рука, опыт и внимание к деталям. И, конечно, безопасность, ведь мы работаем с химией, поэтому у нас стоят вытяжки, и все манипуляции мы делаем максимально аккуратно.
– Вы упомянули копф- гальтер. Это даньмодена «винтаж» или необходимость?
– Это необходимость, продиктованная самой технологией. В эпоху зарождения фотографии съёмка длилась по несколько минут, и без мягкой фиксации кадр выходил размытым. Держатель искусно прятали за причёсками или воротниками, чтобы сохранить идеальную чёткость. Мы бережно храним эти традиции и тоже используем копфгальтер как стилизацию и рабочий инструмент.
– Работа с большими группами – отдельная исто-рия. Сегодня у Вас была целая семья из девяти чело-век. Как вообще удаётся выст-роить композицию, когда людей так много?
– Да, сегодня мои гости – семья Максима и Виктории из 9 человек. Приехали они к нам из Москвы. Девять человек – это действительно редкость. Чаще к нам приходят пары, либо небольшие семьи из 1-5 чело- век. С большими группами приходится действовать как дирижёру, ведь важно не просто составить композицию, а учитывать их семейные узы. Например, главу семьи ставлю в центр, мужа и жену – рядом, сестру с её семьёй – со своей стороны, детей собираю вместе.
Иногда процесс превращается в маленький спектакль, на котором люди смеются, обсуждают, кто и где должен стоять, и в этом тоже раскрывается их суть. Сегодня, например, я не только фотографировала эту большую семью, но и провела для них небольшую экскурсию по салону – рассказала про историю амбротипии и показала, как рождается фотография.
А бывали и куда более масштабные истории. В Выборге мы снимали группу из 16 байкеров, а на одной свадьбе вообще работали с 50 гостями – там уже приходилось буквально выстраивать людей в ряды. Тут уже не до тонких психологических нюансов, ведь нужно чётко понимать, куда кого поставить, чтобы все попали в кадр и при этом смотрелись гармонично.
– Почему для своего фото-кабинета Вы выбрали именно Сортавала?
– У нас есть фотокабинет в Петербурге, но однажды ко мне пришли люди из Новосибирска и Красноярска: они ехали в Сортавала через Санкт-Петербург и решили сделать у нас фото. Тогда я подумала: ведь много кто едет в Сортавала – это люди, которым нужна природа, тишина, красота. К тому же 20 лет назад я сама ездила сюда с палатками, и воспоминания остались самые тёплые.
Так и получилось, что теперь у меня есть помещение и здесь.
– Как Вы видите развитие амбротипии в нашем городе?
– Хочу, чтобы амбротипия стала не просто «экзотической фотосессией», а частью культурного кода города. Мы думаем над циклом образовательных программ. Это могут быть лекции об истории фотографии с практическими показами, выездные занятия в школах, чтобы дети своими глазами увидели, как рождались первые снимки – от времён, когда фотография была диковинной вещью, до эпохи появления смартфона.
Сейчас я пополняю коллекцию экспонатов. Это фотоаппараты, плёнки, фотографии и прочие вещи связанные с фотографией. К примеру, у меня есть та самая птичка, о которой все только слышали, но мало кто её видел. Надеюсь, что амбротипия будет интересна и жителям, и гостям города.
Виктория Захарова.